ГОЛОВНА | БЛОГИ | ПРО НАС | АРХІВ | ФОТОСЕРВІС | КОНТАКТИ | ВХІД НА САЙТ
Дивись:
 НОВИНИ
 СПОРТ
 ІНТЕРВ'Ю
 ПЕРСОНАЛІЇ
 АНАЛІТИКА
 ПРЕС-КОНФЕРЕНЦІЇ
 КРИМІНАЛ
 ШОУ-БІЗНЕС
 НАУКА
 ІСТОРІЯ
 ПОЛІТИКА
 СКАНДАЛИ
 ЦІКАВИНКИ
 ТЕХНОЛОГІЇ
 БІЗНЕС
 КУЛЬТУРА
 ЗДОРОВ'Я
 НАДЗВИЧАЙНІ СИТУАЦІЇ
 ПРЕС-ОГЛЯД
 ЧЕРНІВЦІ
 ЕКОНОМІКА
 ОСВІТА
 ЕКОЛОГІЯ
 МАС-МЕДІА
 РЕЛІГІЯ
 МІЖНАРОДНІ НОВИНИ
 ПРАВО
 КОРДОН
 ПРЕЗИДЕНТСЬКІ ВИБОРИ
 ПРОТЕСТИ
 НАРОДНІ ТРАДИЦІЇ
 МИСТЕЦТВО
 БЛАГОДІЙНІСТЬ
 ЧЕРВОНА РУТА 2009
 ОБЛАСНА ВЛАДА
 ВІДПОЧИНОК
 АРМІЯ
 ЖИТІЄ МОЄ
 БЛОГИ
 ОЧЕВИДНЕ-НЕЙМОВІРНЕ
АРХIВ
 
новин
веб-конференцiй
опитувань
ПРО НАС
КОНТАКТИ
ПОШУК
 








Новини від Киноафиша.юа
Загрузка...
Загрузка...
 
 
 
Loading...

Новини Чернівці та Буковинського краю. Щоденні чернівецькі новини, буковинські новини, новини буковини, прессконференції, анонси, блоги, опитування.

  Перегляд новини  /  АРМІЯ   >>> 10 Сiчня 2018

Звільнений із полону "ДНР" Герасименко: Ніякої стіни. Землю треба повертати, там багато людей у безвихідному становищі чекає на повернення України

ХТО ЗАБУВ, ЩО ЙДЕ ВІЙНА / 


Звільнений після майже трьох років полону український військовослужбовець Микола Герасименко розповів "ГОРДОН" про тортури в підвалі "ДНР", про спроби російських спецслужб його завербувати, про примусові роботи в колонії та чому ті, хто на окупованому Донбасі йому в обличчя кричав "фашист, розстріляти!", одразу "перевзуються", щойно Україна поверне території. 

 

41-річний уродженець Дніпропетровської області, боєць уже розформованого 40-го окремого мотопіхотного батальйону "Кривбас" Микола Герасименко пішов на фронт влітку 2014 року. Пройшов Іловайський та Дебальцевський котли. Дивом вижив. У лютому 2015-го разом зі ще трьома військовими його захопили бойовики "ДНР". Герасименко провів у полоні майже три роки, або рівно 1052 дні. Звільнений 27 грудня 2017-го разом зі ще 73 полоненими, яких Україні вдалося повернути в межах першого протягом півтора року великого обміну.
В інтерв'ю виданню "ГОРДОН" Микола Герасименко розповів про тортури в підвалі у російських козаків, про дві невдалі спроби втечі, про чотирьох українських бійців, яких бойовики відмовилися обміняти, про настрої серед сепаратистів і про те, чому, незважаючи ні на що, Україні треба повертати окуповані території.
Інтерв’ю українською мовою читайте на сайті згодом.
В день обмена в колонии нам тормозок подготовили: треть буханки хлеба, кусочек масла и рыбы. Ребята удивились: ого, целая рыба!
– Когда вы узнали об обмене?
– Накануне услышал по их местному радио. Я тогда в макеевской колонии содержался, на третьем этаже. Не поверил. Они точно такое говорили в 2016 году, тоже перед Новым годом: мол, договорились всех на всех обменять. И сейчас не верил до последнего, пока нас не привезли в Горловку и там я не увидел Ирину Геращенко (первый вице-спикер Верховной Рады, занимается вопросами освобождения пленных. – "ГОРДОН"). Вот тогда понял: обмен точно будет. До того нас полдня в воронке держали, уже смеркаться начало. Конечно, сомнения были, думал, опять сорвется.
– С чего для вас началось утро 27 декабря – день освобождения?
– Проснулся от шума, до подъема, около шести утра. В колонии подъем был, когда они выводили на прогулку своих этажом ниже.
– "Своих"?
– Местных осужденных. Тех, кто нарушает режим содержания, садят в изолятор. А изолятор под нами был, на втором этаже. Стук, грохот – нам все слышно. Сразу проснулся. Я ночами не очень досыпал, на любой шорох просыпался или когда спина болела.
В общем, проснулся рано утром 27-го, темно, нам сказали собираться и брать тормозки. А какие в колонии тормозки, что у нас есть? Ничего. А в этот день, оказывается, сами нам тормозок подготовили: треть буханки хлеба, кусочек масла и рыбы. Ребята удивились: ого, целая рыба! Но я эту пайку не взял.
– Почему?
– Не хотел, я сутки без еды мог продержаться. Отдал сокамернику, он в Киев ее привез.

02_23

27 декабря 2017-го, военный аэродром Борисполя под Киевом. Николай Герасименко вместе с женой Наталией спустя 1052 дня плена. Фото: Александр Хоменко / depo.ua

 


– Что взяли с собой в Киев из того, что нажили за три года плена?
– Письма и книги, которые жена присылала, вещи, которые волонтеры передавали (кое-что доходило). А теплые вещи, зубную щетку и мыло оставил ребятам, которых не забрали на обмен. Попросил охранника передать это Глондарю и Пантюшенко, они через стенку в соседней камере были (кировоградский спецназовец Сергей Глондарь попал в плен боевиков "ДНР" в феврале 2015-го возле Дебальцево. Танкист Богдан Пантюшенко взят в плен 18 января 2015 года во время боя в поселке Спартак, неподалеку от донецкого аэропорта. – "ГОРДОН").
– О том, что Глондаря и Пантюшенко не обменяют, стало известно уже в колонии?
– Да, мы уже там знали. Когда по радио сказали об обмене, начался обход по камерам. Открыли нашу дверь и сказали: мол, так и так, будет обмен, готовьтесь. А я уточнять начал, потому что они в общем говорили. Меня его "в общем" не устраивало. Ну, характер у меня такой. Настораживало, что не всех наших ребят повезут. Он в ответ: "Вся ваша камера подпадает под обмен".
– С кем вы были в камере?
– С Саней Олейником и Сашей Лазаренко. До этого был в камере с Глондарем и Пантюшенко, пока меня в одиночку не отселили. Ребята спрашивают: "Кто у вас едет?". "Вроде все, – говорю. – А у вас?". Они отвечают: "Ну, мы вдвоем остаемся, один едет". Расстроились, конечно.
МГБшник говорил главврачу колонии: "Пока Совкова не вылечишь, мы его менять не будем". А врач ответил: "Я его уже не вылечу"
– Вы понимаете, почему боевики до сих пор не включили в список четверых украинских военнопленных – Сергея Глондаря, Александра Коринькова, Богдана Пантюшенко и Романа Совкова, которые больше трех лет удерживаются в плену?
– Понимаю. Подстраховаться, чтобы был еще "обменный фонд". Почему именно их оставили, точно сказать не могу. Подозревал, что и меня тоже в последний момент не обменяют. Почему-то мне так казалось.
– Знаю, что тяжелее всего со здоровьем у Романа Совкова, ему несколько раз в день инсулин колют.
– Я бы не сказал, что у других нормально со здоровьем. Всем тяжело, держатся с трудом. Совков очень похудел, у него сахар повышенный. Когда из колонии на обмен забирали, основную массу ребят в первый воронок погрузили. Я попал во второй воронок. Возле машины стоял, как мне показалось, их МГБшник. Он с главврачом колонии говорил. Я слышал их разговор: "Пока Совкова не вылечишь, мы его менять не будем". А врач ответил: "Я его уже не вылечу". Они дотянули пацаненка до такого состояния. Насколько я слышал, Совкова в санчасть для обследования обессиленного выносили на носилках.
Когда в Харьков летели на вертолете, я воспользовался моментом и обратился к президенту Порошенко с просьбой как можно быстрее оказать помощь и ускорить следующий обмен. Он сказал, что будут решать. И когда в Киев на самолете летели, Ирину Геращенко просил, напоминал. Любыми путями, но надо ребят вытаскивать.

glondar-korinkov-pantushenko

Кировоградские спецназовцы Сергей Глондарь и Александр Кориньков попали в плен 16 февраля 2015-го возле Дебальцево. Танкист Богдан Пантюшенко взят в плен 18 января 2015 года во время боя в поселке Спартак, неподалеку от донецкого аэропорта. Все трое до сих пор находятся в плену "ДНР". Фото: Катя Глондар, Юлія Корінькова, Повернись живим / Facebook

 


– На военном аэродроме в Борисполе вы сказали, что провели в плену ровно 1052 дня.
– Да, в календарике отмечал. Кто по неделям плен считал, кто по годам, я – по дням. Больше всего веры на обмен вселило последнее письмо от жены.
– А как оно к вам попало?
– Через их МГБшников. Письма не все, но доходили. У нас одна связь с родственниками была – письма. Жена в одном письме писала, что фотографии выслала, я их не получил. Оказалось, МГБшники на конверте что-то патриотическое находили, фломастером черным зарисовывали, в письмах корректором строчки замазывали. Я пытался понять их логику, не смог.
– Радует, что вообще письма разрешают.
– Жена говорила, что из всех жен военнопленных самой последней получает от меня письма. Может, МГБшники думали, я что-то шифрую? А я им в открытую писал: ничего в письмах не шифрую. По три-четыре месяца письма не получал, а после за раз пачку приносили.

pres01.

27 декабря 2017 года. Освобожденные из плена украинские бойцы Николай Герасименко, Александр Лазаренко, Алексей Кириченко и Александр Олейник вместе с президентом Петром Порошенко в вертолете, следовавшем в Харьков. Фото: president.gov.ua

 


На асфальт положили, подошел кто-то с автоматом, опустил на меня ствол, а на конце ствола – георгиевская ленточка. Оказалось, казачки
– Вы попали в плен 9 февраля 2015 года на трассе возле села Логвиново, недалеко от Дебальцево, когда ехали вместе с тремя сослуживцами в Артемовск. Накануне ночью боевики заняли это село, но, по информации журналиста Юрия Бутусова, ни штаб АТО, ни штаб сектора эту информацию украинским войскам не сообщили, оцепления на дорогах не выставили.
– Мы в засаду попали. Нас четверо ехало: Сарычев, Макух, Лазаренко и я (Владимир Сарычев освобожден из плена в апреле 2015 года, Александр Макух – в феврале 2016-го, Александр Лазаренко вместе с Николаем Герасименко в декабре 2017-го. – "ГОРДОН"). На удивление, меня не ранило. Машину же, как обычно, останавливают? Стреляют в водителя. Я за рулем был. Все остались живы, один только 300-й, легкий, Лазаренко. Ему повезло, он сзади наискосок от меня сидел.
Машину обстреливают, пули свистят, трескотня, оглядываюсь в кабину – там уже никого, пацаны под колесами лежат. Открываю дверь – опять очередь из автомата. Я до последней секунды думал, что это наши по ошибке стреляют, приняли нас за сепаров. Меня на асфальт положили, подошел кто-то с автоматом, опустил на меня ствол, а на конце ствола – георгиевская ленточка. Ну, я все и понял: попали. В итоге оказалось, что это казачки.
– В интервью журналисту Татьяне Катриченко вы сказали, что казачки прямо на месте хотели вас "в расход пустить".
– Да нас всех чуть в расход не пустили. Тогда никто накоплением "обменного фонда" не был озабочен, расстреливали – и все. Но они тупо вцепились, подозреваю потому, что с нами подполковник был. Сарычев. Подумали, что нормальную шишку взяли. Это нас и спасло, хотя один казачок говорил: "Дай хоть одного пристрелить". А прибежавший сепар ему кричит: "Я уже доложил, что четверых взяли!".
– Так почему вашему батальону не сообщили, что еще ночью трассу взяли под контроль боевики?
– Насчет этого я промолчу. Не знаю.

00_47

До плена. Зима 2014–2015 гг., зона АТО, 40-й отдельный мотопехотный батальон "Кривбасс". Николай Герасименко (справа), за ним – подполковник Владимир Сарычев. Фото: Наталия Герасименко / Facebook

 


– Почему подполковника Владимира Сарычева, с которым вас взяли в плен, отпустили через три месяца – 25 апреля 2015 года, а вас спустя три года?
– (Долго молчит). Не знаю.
– Сам Сарычев в интервью говорил, что его освобождением занимался руководитель Центра освобождения пленных "Офицерский корпус" Владимир Рубан.
– Я им в глаза говорил: "Сколько можно? Обмениваетесь, а результата никакого!". Они: "Мы работаем". Ну, мне все понятно стало, я махнул рукой, не выдержал. Это в 2015-м было, перед Новым годом, меня опять дернули из камеры-одиночки. Стояла куча местных охранников. Ясно, в общем. Сказал им в глаза все, что думаю. Потом жене в письмах писал: пускай лучше не ходят ко мне, я не обезьяна в зоопарке, чтобы на меня пялиться.
Кровь сильно шла из ноги. Еще из головы, прикладом били. Больше всего из-за укола переживал. Не понимал, что мне вкололи на допросе
– Вы сказали, что во время взятия в плен вас не ранило. Но ведь у вас серьезные проблемы с ногой были.
– Это не ранение, это после допроса у казачков.
– Можете чуть подробнее рассказать?
– Ну, порезали немного ножом. Зачем? Пытали, хотели, чтобы рассказал им что-то интересное. А что я мог рассказать? Ничего.
– Николай Николаевич, если не хотите вспоминать о пытках, не надо.
– А что вспоминать? Вывели из общей камеры, где мы все сидели. Это 14 февраля было, на День влюбленных. Проявили ко мне свою "любовь", так сказать. Узнали откуда-то, что якобы я офицер, и давай предъявы бросать: мол, ты засекреченный разведчик.
База казачков была в бывшем здании "Новой почты". В комнате было сначала двое, один – из Горловки, позывной Боцман. "Кто ты такой?" – спрашивают. "Старший солдат ВСУ", – говорю. "А еще какое звание у тебя?". Ну, я сразу понял, к чему они клонят. До войны у меня офицерское спецзвание было, потому что работал в пенитенциарной системе, был старшим инспектором социально-воспитательной и психологической работы, работал в колонии простенькой.
Тогда они завели меня в другую комнату, помню, там почтовые стойки были. Надели наручники сзади, начали вести допрос. Потом еще человека четыре приехали, самый главный начал допрос. Кто он – не знаю, мы его называли чувак в кожанке.
– "Начал допрос" – это избивать ногами?
– Не только, всем, что под руки попадалось.
– Что было после?
– Сарычева вызвали под конец допроса, он меня оттянул обратно в камеру. Там кое-как перевязали. У меня кровь сильно шла из ноги. Еще из головы, когда прикладом били. Укол какой-то дали. Я больше всего из-за этого укола переживал. Не понимал, что они мне вкололи на допросе. Прямо через одежду вкололи. Дали время до утра: мол, признавайся, а то в расход пустим. Не пустили. Может, пугали, а может, у них расклады поменялись.
Нас поставили под стену и в спину сказали: "Поздравляем, вы попали из плена в плен"
– Вы три месяца провели в подвале у казаков, а после вас с другими украинскими военнопленными забрала у казаков так называемая военная полиция "ДНР".
– Не забрала, а отбила 30 апреля 2015-го.
– Отбила? То есть "военная полиция "ДНР" стреляла в казаков, чтобы забрать украинских военнопленных?
– Ну, это точно не мирные переговоры были. Боем брали, штурмовали, стреляли. Мы на подвале сидели, слышим: стрелкотня рядом, шум, гам. К нашей двери кто-то подошел и по рации передал: "Здесь укропы. В расход или выводить?". Ему по рации отвечают: "Выводи". Нас поставили под стену и в спину сказали: "Поздравляем, вы попали из плена в плен".
– А казаков убили?
– Не знаю. Казаки, в основном россияне, а "военная полиция" – это местные сепары. Между ними были поделены районы. Один казак при нас говорил: вот, мол, отвезли своего в больницу и еле унесли ноги, под обстрел попали.
– Почему сепаратистам так понадобилось отбирать пленных, что они в перестрелку с казаками вступили?
– Ради выгоды. Для продажи.
– Много случаев продажи пленных было?
– Много.
– А суммы какие фигурируют?
– Давайте не будет об этом.
Наша цель была – засветиться на любую телекамеру. Сепары сами говорили: "Если на камеру сняли, значит, точно на подвале не убьют"
– Во время плена российские спецслужбы не пытались вас вербовать?
– Наверное, у меня выражение лица такое, поняли, что не получится.
– А пытались?
– Приходили. У сепаров все кураторы – россияне. У нас они появились уже на "избушке" (здание СБУ в Донецке. – "ГОРДОН"), через три месяца плена у казачков.
– И как российские спецслужбы прощупывают на предмет сговорчивости пленного?
– А вы как думаете?
– Ну, после трех месяцев пыток у казаков на подвале я бы пригласила вас в кабинет, сказала, что казаки – скоты, но теперь, Николай Николаевич, с вами все будет в порядке. И предложила бы вам горячую еду, чай…
– …и сигаретку. (Улыбается). Примерно так и было. Я их словам значения не придал: подыгрывал, головой кивал, время тянул, чтобы отстали. Они просили: мол, вдруг кого-то когда-то увидите – сообщите. Я опять головой помахал и забыл.
– А вы, случайно, не засланный?
– (Смеется). Проверяйте.
– Не знаю как.
– Я и сам не знаю. И вы не узнаете, завербовали или нет. Люди разные, к каждому индивидуальный подход ищут. Только по поступкам можно понять, завербован или нет. У меня характер такой… В общем, не пробьешься ко мне, лоб твердый.

06_08

27 декабря 2017 года, оккупированная Горловка. Именно сюда в воронках из макеевской колонии боевики доставили украинских пленных для передачи официальному Киеву. Фото: ЕРА

 


– 10 февраля, на следующей день после взятия в плен, на одном из российских пропагандистских телеканалов появился видеорепортаж. В кадре стояли вы с тремя бойцами АТО и озвучивали нужный кремлевской пропаганде текст.
– Это в штабе у казаков записывалось. Во время взятия в плен Сарычева отдельно забрали, увезли в машине, уже в штабе я его и увидел первый раз после захвата.
– Кто вас инструктировал, что и как говорить на камеру?
– Я даже не запомнил. Меня из подвала подняли, дотащили, сам нормально идти не мог. С трудом, но стоял, потому что думал: если в ролик попаду, может, хоть это спасет. За эту соломинку мы хватались. Наша цель была – засветиться на любую телекамеру. Сепары сами говорили: "Если вас на камеру сняли, значит, точно на подвале не убьют".
К казакам же фактически семь человек привезли: нас четверых и еще троих не из нашего батальона. Но этих троих так на подвал и не спустили.
– Что это значит?
– Думаю, добили их, потому что они ранены были. Мы даже толком познакомиться не успели. Они 9 февраля со стороны Артемовска ехали, а мы – в Артемовск. Нас всех взяли и вместе к казакам везли в пикапе.
Один старше меня был, в живот ранен. Он падал постоянно: "Не могу, не могу", я его под руку: "Вставай, а то добьют". Второй в плечо был ранен, третий – в кисть, кажется. При обыске у одного из них нашли орден Богдана Хмельницкого, какой степени – не помню. Их это взбесило сильно. Позже, когда нас у казаков отбили, мы с Саней Лазаренко увидели на столе фотографию трупа, опознали в нем одного из тех, с кем нас вместе в плен взяли.
Когда заезжал в АТО, весил 92 кг, сейчас 75 кг. Ну ничего, кости есть, а мясо нарастет
– Чем кормили в плену?
– Кашей. Приеду домой, встану на колени перед своим псом и буду просить прощения, что каши съел больше, чем он.
– На сколько похудели?
– Когда заезжал в АТО, весил 92 кг, сейчас 75 кг. Ну ничего, кости есть, а мясо нарастет.
– Бытовые условия какими были?
– Когда у казаков на подвале держали, гигиены никакой не было. Вообще. На поддонах три месяца спали. Один раз вывели ребят покупаться, я отказался, потому как у меня рана была. А там надо было быстро, за пять минут, пока он курит сигарету, покупаться. Без мыла, без ничего – зашел, намок, вышел. Смысла в таком "купании" я не видел.
– А когда "военная полиция" отбила и в здание СБУ привезла?
– И сравнивать нечего, небо и земля. В "избушке" нас в полуподвальном помещении держали, там раньше архивы СБУ были. Полки железные, сваренные в шесть этажей, окна. Кормили получше. И купаться можно было. Добровольно-принудительно на разные работы выгоняли.

 

Наталя ДВАЛІ, редактор, журналіст ГОРДОН.ua

Джерело: Гордон.UA
Переглядів (913) Коментарів (0) Додати коментар Версія для друку
Інші новини по темі
1. Українські контррозвідники завадили теракту у Харкові: російські спецслужби хотіли підірвати пам"ятник героям УПА (ВІДЕО)
2. СБУ проводить слідчі дії в одній із громадських організацій у Чернівцях, яка рекламувала на публічному заході карту "Великої Румунії" (ОНОВЛЕНО)
3. За фактом висловлювань Мураєва на адресу Сенцова розпочато кримінальне провадження за статтею "державна зрада", - Лисенко
4. У Генічеському районі Херсонської області проводять антиукраїнські акції, має місце розгойдування ситуації – представник президента у Криму
5. У Луганській області загинули двоє співробітників Альфи СБУ, ще один - важко поранений
Коментарі
Додати свій коментар
  Ваше ім'я
  Місце проживання
  Введіть код
 оновити код
 
 
Увага, коментарі не відповідаючі нашим вимогам будуть видалені.
зачекайте ...


Loading...