ГОЛОВНА | БЛОГИ | ПРО НАС | АРХІВ | ФОТОСЕРВІС | КОНТАКТИ | ВХІД НА САЙТ
Дивись:
 НОВИНИ
 СПОРТ
 ІНТЕРВ'Ю
 ПЕРСОНАЛІЇ
 АНАЛІТИКА
 ПРЕС-КОНФЕРЕНЦІЇ
 КРИМІНАЛ
 ШОУ-БІЗНЕС
 НАУКА
 ІСТОРІЯ
 ПОЛІТИКА
 СКАНДАЛИ
 ЦІКАВИНКИ
 ТЕХНОЛОГІЇ
 БІЗНЕС
 КУЛЬТУРА
 ЗДОРОВ'Я
 НАДЗВИЧАЙНІ СИТУАЦІЇ
 ПРЕС-ОГЛЯД
 ЧЕРНІВЦІ
 ЕКОНОМІКА
 ОСВІТА
 ЕКОЛОГІЯ
 МАС-МЕДІА
 РЕЛІГІЯ
 МІЖНАРОДНІ НОВИНИ
 ПРАВО
 КОРДОН
 ПРЕЗИДЕНТСЬКІ ВИБОРИ
 ПРОТЕСТИ
 НАРОДНІ ТРАДИЦІЇ
 МИСТЕЦТВО
 БЛАГОДІЙНІСТЬ
 ЧЕРВОНА РУТА 2009
 ОБЛАСНА ВЛАДА
 ВІДПОЧИНОК
 АРМІЯ
 ЖИТІЄ МОЄ
 БЛОГИ
 ОЧЕВИДНЕ-НЕЙМОВІРНЕ
АРХIВ
 
новин
веб-конференцiй
опитувань
ПРО НАС
КОНТАКТИ
ПОШУК
 












Новини від Киноафиша.юа
Загрузка...
Загрузка...
 
 
 
Loading...

Новини Чернівці та Буковинського краю. Щоденні чернівецькі новини, буковинські новини, новини буковини, прессконференції, анонси, блоги, опитування.

  Перегляд новини  /  АРМІЯ   >>> 10 Сiчня 2018

Звільнений із полону "ДНР" Герасименко: Ніякої стіни. Землю треба повертати, там багато людей у безвихідному становищі чекає на повернення України

ХТО ЗАБУВ, ЩО ЙДЕ ВІЙНА / 


Звільнений після майже трьох років полону український військовослужбовець Микола Герасименко розповів "ГОРДОН" про тортури в підвалі "ДНР", про спроби російських спецслужб його завербувати, про примусові роботи в колонії та чому ті, хто на окупованому Донбасі йому в обличчя кричав "фашист, розстріляти!", одразу "перевзуються", щойно Україна поверне території. 

 

41-річний уродженець Дніпропетровської області, боєць уже розформованого 40-го окремого мотопіхотного батальйону "Кривбас" Микола Герасименко пішов на фронт влітку 2014 року. Пройшов Іловайський та Дебальцевський котли. Дивом вижив. У лютому 2015-го разом зі ще трьома військовими його захопили бойовики "ДНР". Герасименко провів у полоні майже три роки, або рівно 1052 дні. Звільнений 27 грудня 2017-го разом зі ще 73 полоненими, яких Україні вдалося повернути в межах першого протягом півтора року великого обміну.
В інтерв'ю виданню "ГОРДОН" Микола Герасименко розповів про тортури в підвалі у російських козаків, про дві невдалі спроби втечі, про чотирьох українських бійців, яких бойовики відмовилися обміняти, про настрої серед сепаратистів і про те, чому, незважаючи ні на що, Україні треба повертати окуповані території.
Інтерв’ю українською мовою читайте на сайті згодом.
В день обмена в колонии нам тормозок подготовили: треть буханки хлеба, кусочек масла и рыбы. Ребята удивились: ого, целая рыба!
– Когда вы узнали об обмене?
– Накануне услышал по их местному радио. Я тогда в макеевской колонии содержался, на третьем этаже. Не поверил. Они точно такое говорили в 2016 году, тоже перед Новым годом: мол, договорились всех на всех обменять. И сейчас не верил до последнего, пока нас не привезли в Горловку и там я не увидел Ирину Геращенко (первый вице-спикер Верховной Рады, занимается вопросами освобождения пленных. – "ГОРДОН"). Вот тогда понял: обмен точно будет. До того нас полдня в воронке держали, уже смеркаться начало. Конечно, сомнения были, думал, опять сорвется.
– С чего для вас началось утро 27 декабря – день освобождения?
– Проснулся от шума, до подъема, около шести утра. В колонии подъем был, когда они выводили на прогулку своих этажом ниже.
– "Своих"?
– Местных осужденных. Тех, кто нарушает режим содержания, садят в изолятор. А изолятор под нами был, на втором этаже. Стук, грохот – нам все слышно. Сразу проснулся. Я ночами не очень досыпал, на любой шорох просыпался или когда спина болела.
В общем, проснулся рано утром 27-го, темно, нам сказали собираться и брать тормозки. А какие в колонии тормозки, что у нас есть? Ничего. А в этот день, оказывается, сами нам тормозок подготовили: треть буханки хлеба, кусочек масла и рыбы. Ребята удивились: ого, целая рыба! Но я эту пайку не взял.
– Почему?
– Не хотел, я сутки без еды мог продержаться. Отдал сокамернику, он в Киев ее привез.

02_23

27 декабря 2017-го, военный аэродром Борисполя под Киевом. Николай Герасименко вместе с женой Наталией спустя 1052 дня плена. Фото: Александр Хоменко / depo.ua

 


– Что взяли с собой в Киев из того, что нажили за три года плена?
– Письма и книги, которые жена присылала, вещи, которые волонтеры передавали (кое-что доходило). А теплые вещи, зубную щетку и мыло оставил ребятам, которых не забрали на обмен. Попросил охранника передать это Глондарю и Пантюшенко, они через стенку в соседней камере были (кировоградский спецназовец Сергей Глондарь попал в плен боевиков "ДНР" в феврале 2015-го возле Дебальцево. Танкист Богдан Пантюшенко взят в плен 18 января 2015 года во время боя в поселке Спартак, неподалеку от донецкого аэропорта. – "ГОРДОН").
– О том, что Глондаря и Пантюшенко не обменяют, стало известно уже в колонии?
– Да, мы уже там знали. Когда по радио сказали об обмене, начался обход по камерам. Открыли нашу дверь и сказали: мол, так и так, будет обмен, готовьтесь. А я уточнять начал, потому что они в общем говорили. Меня его "в общем" не устраивало. Ну, характер у меня такой. Настораживало, что не всех наших ребят повезут. Он в ответ: "Вся ваша камера подпадает под обмен".
– С кем вы были в камере?
– С Саней Олейником и Сашей Лазаренко. До этого был в камере с Глондарем и Пантюшенко, пока меня в одиночку не отселили. Ребята спрашивают: "Кто у вас едет?". "Вроде все, – говорю. – А у вас?". Они отвечают: "Ну, мы вдвоем остаемся, один едет". Расстроились, конечно.
МГБшник говорил главврачу колонии: "Пока Совкова не вылечишь, мы его менять не будем". А врач ответил: "Я его уже не вылечу"
– Вы понимаете, почему боевики до сих пор не включили в список четверых украинских военнопленных – Сергея Глондаря, Александра Коринькова, Богдана Пантюшенко и Романа Совкова, которые больше трех лет удерживаются в плену?
– Понимаю. Подстраховаться, чтобы был еще "обменный фонд". Почему именно их оставили, точно сказать не могу. Подозревал, что и меня тоже в последний момент не обменяют. Почему-то мне так казалось.
– Знаю, что тяжелее всего со здоровьем у Романа Совкова, ему несколько раз в день инсулин колют.
– Я бы не сказал, что у других нормально со здоровьем. Всем тяжело, держатся с трудом. Совков очень похудел, у него сахар повышенный. Когда из колонии на обмен забирали, основную массу ребят в первый воронок погрузили. Я попал во второй воронок. Возле машины стоял, как мне показалось, их МГБшник. Он с главврачом колонии говорил. Я слышал их разговор: "Пока Совкова не вылечишь, мы его менять не будем". А врач ответил: "Я его уже не вылечу". Они дотянули пацаненка до такого состояния. Насколько я слышал, Совкова в санчасть для обследования обессиленного выносили на носилках.
Когда в Харьков летели на вертолете, я воспользовался моментом и обратился к президенту Порошенко с просьбой как можно быстрее оказать помощь и ускорить следующий обмен. Он сказал, что будут решать. И когда в Киев на самолете летели, Ирину Геращенко просил, напоминал. Любыми путями, но надо ребят вытаскивать.

glondar-korinkov-pantushenko

Кировоградские спецназовцы Сергей Глондарь и Александр Кориньков попали в плен 16 февраля 2015-го возле Дебальцево. Танкист Богдан Пантюшенко взят в плен 18 января 2015 года во время боя в поселке Спартак, неподалеку от донецкого аэропорта. Все трое до сих пор находятся в плену "ДНР". Фото: Катя Глондар, Юлія Корінькова, Повернись живим / Facebook

 


– На военном аэродроме в Борисполе вы сказали, что провели в плену ровно 1052 дня.
– Да, в календарике отмечал. Кто по неделям плен считал, кто по годам, я – по дням. Больше всего веры на обмен вселило последнее письмо от жены.
– А как оно к вам попало?
– Через их МГБшников. Письма не все, но доходили. У нас одна связь с родственниками была – письма. Жена в одном письме писала, что фотографии выслала, я их не получил. Оказалось, МГБшники на конверте что-то патриотическое находили, фломастером черным зарисовывали, в письмах корректором строчки замазывали. Я пытался понять их логику, не смог.
– Радует, что вообще письма разрешают.
– Жена говорила, что из всех жен военнопленных самой последней получает от меня письма. Может, МГБшники думали, я что-то шифрую? А я им в открытую писал: ничего в письмах не шифрую. По три-четыре месяца письма не получал, а после за раз пачку приносили.

pres01.

27 декабря 2017 года. Освобожденные из плена украинские бойцы Николай Герасименко, Александр Лазаренко, Алексей Кириченко и Александр Олейник вместе с президентом Петром Порошенко в вертолете, следовавшем в Харьков. Фото: president.gov.ua

 


На асфальт положили, подошел кто-то с автоматом, опустил на меня ствол, а на конце ствола – георгиевская ленточка. Оказалось, казачки
– Вы попали в плен 9 февраля 2015 года на трассе возле села Логвиново, недалеко от Дебальцево, когда ехали вместе с тремя сослуживцами в Артемовск. Накануне ночью боевики заняли это село, но, по информации журналиста Юрия Бутусова, ни штаб АТО, ни штаб сектора эту информацию украинским войскам не сообщили, оцепления на дорогах не выставили.
– Мы в засаду попали. Нас четверо ехало: Сарычев, Макух, Лазаренко и я (Владимир Сарычев освобожден из плена в апреле 2015 года, Александр Макух – в феврале 2016-го, Александр Лазаренко вместе с Николаем Герасименко в декабре 2017-го. – "ГОРДОН"). На удивление, меня не ранило. Машину же, как обычно, останавливают? Стреляют в водителя. Я за рулем был. Все остались живы, один только 300-й, легкий, Лазаренко. Ему повезло, он сзади наискосок от меня сидел.
Машину обстреливают, пули свистят, трескотня, оглядываюсь в кабину – там уже никого, пацаны под колесами лежат. Открываю дверь – опять очередь из автомата. Я до последней секунды думал, что это наши по ошибке стреляют, приняли нас за сепаров. Меня на асфальт положили, подошел кто-то с автоматом, опустил на меня ствол, а на конце ствола – георгиевская ленточка. Ну, я все и понял: попали. В итоге оказалось, что это казачки.
– В интервью журналисту Татьяне Катриченко вы сказали, что казачки прямо на месте хотели вас "в расход пустить".
– Да нас всех чуть в расход не пустили. Тогда никто накоплением "обменного фонда" не был озабочен, расстреливали – и все. Но они тупо вцепились, подозреваю потому, что с нами подполковник был. Сарычев. Подумали, что нормальную шишку взяли. Это нас и спасло, хотя один казачок говорил: "Дай хоть одного пристрелить". А прибежавший сепар ему кричит: "Я уже доложил, что четверых взяли!".
– Так почему вашему батальону не сообщили, что еще ночью трассу взяли под контроль боевики?
– Насчет этого я промолчу. Не знаю.

00_47

До плена. Зима 2014–2015 гг., зона АТО, 40-й отдельный мотопехотный батальон "Кривбасс". Николай Герасименко (справа), за ним – подполковник Владимир Сарычев. Фото: Наталия Герасименко / Facebook

 


– Почему подполковника Владимира Сарычева, с которым вас взяли в плен, отпустили через три месяца – 25 апреля 2015 года, а вас спустя три года?
– (Долго молчит). Не знаю.
– Сам Сарычев в интервью говорил, что его освобождением занимался руководитель Центра освобождения пленных "Офицерский корпус" Владимир Рубан.
– Я им в глаза говорил: "Сколько можно? Обмениваетесь, а результата никакого!". Они: "Мы работаем". Ну, мне все понятно стало, я махнул рукой, не выдержал. Это в 2015-м было, перед Новым годом, меня опять дернули из камеры-одиночки. Стояла куча местных охранников. Ясно, в общем. Сказал им в глаза все, что думаю. Потом жене в письмах писал: пускай лучше не ходят ко мне, я не обезьяна в зоопарке, чтобы на меня пялиться.
Кровь сильно шла из ноги. Еще из головы, прикладом били. Больше всего из-за укола переживал. Не понимал, что мне вкололи на допросе
– Вы сказали, что во время взятия в плен вас не ранило. Но ведь у вас серьезные проблемы с ногой были.
– Это не ранение, это после допроса у казачков.
– Можете чуть подробнее рассказать?
– Ну, порезали немного ножом. Зачем? Пытали, хотели, чтобы рассказал им что-то интересное. А что я мог рассказать? Ничего.
– Николай Николаевич, если не хотите вспоминать о пытках, не надо.
– А что вспоминать? Вывели из общей камеры, где мы все сидели. Это 14 февраля было, на День влюбленных. Проявили ко мне свою "любовь", так сказать. Узнали откуда-то, что якобы я офицер, и давай предъявы бросать: мол, ты засекреченный разведчик.
База казачков была в бывшем здании "Новой почты". В комнате было сначала двое, один – из Горловки, позывной Боцман. "Кто ты такой?" – спрашивают. "Старший солдат ВСУ", – говорю. "А еще какое звание у тебя?". Ну, я сразу понял, к чему они клонят. До войны у меня офицерское спецзвание было, потому что работал в пенитенциарной системе, был старшим инспектором социально-воспитательной и психологической работы, работал в колонии простенькой.
Тогда они завели меня в другую комнату, помню, там почтовые стойки были. Надели наручники сзади, начали вести допрос. Потом еще человека четыре приехали, самый главный начал допрос. Кто он – не знаю, мы его называли чувак в кожанке.
– "Начал допрос" – это избивать ногами?
– Не только, всем, что под руки попадалось.
– Что было после?
– Сарычева вызвали под конец допроса, он меня оттянул обратно в камеру. Там кое-как перевязали. У меня кровь сильно шла из ноги. Еще из головы, когда прикладом били. Укол какой-то дали. Я больше всего из-за этого укола переживал. Не понимал, что они мне вкололи на допросе. Прямо через одежду вкололи. Дали время до утра: мол, признавайся, а то в расход пустим. Не пустили. Может, пугали, а может, у них расклады поменялись.
Нас поставили под стену и в спину сказали: "Поздравляем, вы попали из плена в плен"
– Вы три месяца провели в подвале у казаков, а после вас с другими украинскими военнопленными забрала у казаков так называемая военная полиция "ДНР".
– Не забрала, а отбила 30 апреля 2015-го.
– Отбила? То есть "военная полиция "ДНР" стреляла в казаков, чтобы забрать украинских военнопленных?
– Ну, это точно не мирные переговоры были. Боем брали, штурмовали, стреляли. Мы на подвале сидели, слышим: стрелкотня рядом, шум, гам. К нашей двери кто-то подошел и по рации передал: "Здесь укропы. В расход или выводить?". Ему по рации отвечают: "Выводи". Нас поставили под стену и в спину сказали: "Поздравляем, вы попали из плена в плен".
– А казаков убили?
– Не знаю. Казаки, в основном россияне, а "военная полиция" – это местные сепары. Между ними были поделены районы. Один казак при нас говорил: вот, мол, отвезли своего в больницу и еле унесли ноги, под обстрел попали.
– Почему сепаратистам так понадобилось отбирать пленных, что они в перестрелку с казаками вступили?
– Ради выгоды. Для продажи.
– Много случаев продажи пленных было?
– Много.
– А суммы какие фигурируют?
– Давайте не будет об этом.
Наша цель была – засветиться на любую телекамеру. Сепары сами говорили: "Если на камеру сняли, значит, точно на подвале не убьют"
– Во время плена российские спецслужбы не пытались вас вербовать?
– Наверное, у меня выражение лица такое, поняли, что не получится.
– А пытались?
– Приходили. У сепаров все кураторы – россияне. У нас они появились уже на "избушке" (здание СБУ в Донецке. – "ГОРДОН"), через три месяца плена у казачков.
– И как российские спецслужбы прощупывают на предмет сговорчивости пленного?
– А вы как думаете?
– Ну, после трех месяцев пыток у казаков на подвале я бы пригласила вас в кабинет, сказала, что казаки – скоты, но теперь, Николай Николаевич, с вами все будет в порядке. И предложила бы вам горячую еду, чай…
– …и сигаретку. (Улыбается). Примерно так и было. Я их словам значения не придал: подыгрывал, головой кивал, время тянул, чтобы отстали. Они просили: мол, вдруг кого-то когда-то увидите – сообщите. Я опять головой помахал и забыл.
– А вы, случайно, не засланный?
– (Смеется). Проверяйте.
– Не знаю как.
– Я и сам не знаю. И вы не узнаете, завербовали или нет. Люди разные, к каждому индивидуальный подход ищут. Только по поступкам можно понять, завербован или нет. У меня характер такой… В общем, не пробьешься ко мне, лоб твердый.

06_08

27 декабря 2017 года, оккупированная Горловка. Именно сюда в воронках из макеевской колонии боевики доставили украинских пленных для передачи официальному Киеву. Фото: ЕРА

 


– 10 февраля, на следующей день после взятия в плен, на одном из российских пропагандистских телеканалов появился видеорепортаж. В кадре стояли вы с тремя бойцами АТО и озвучивали нужный кремлевской пропаганде текст.
– Это в штабе у казаков записывалось. Во время взятия в плен Сарычева отдельно забрали, увезли в машине, уже в штабе я его и увидел первый раз после захвата.
– Кто вас инструктировал, что и как говорить на камеру?
– Я даже не запомнил. Меня из подвала подняли, дотащили, сам нормально идти не мог. С трудом, но стоял, потому что думал: если в ролик попаду, может, хоть это спасет. За эту соломинку мы хватались. Наша цель была – засветиться на любую телекамеру. Сепары сами говорили: "Если вас на камеру сняли, значит, точно на подвале не убьют".
К казакам же фактически семь человек привезли: нас четверых и еще троих не из нашего батальона. Но этих троих так на подвал и не спустили.
– Что это значит?
– Думаю, добили их, потому что они ранены были. Мы даже толком познакомиться не успели. Они 9 февраля со стороны Артемовска ехали, а мы – в Артемовск. Нас всех взяли и вместе к казакам везли в пикапе.
Один старше меня был, в живот ранен. Он падал постоянно: "Не могу, не могу", я его под руку: "Вставай, а то добьют". Второй в плечо был ранен, третий – в кисть, кажется. При обыске у одного из них нашли орден Богдана Хмельницкого, какой степени – не помню. Их это взбесило сильно. Позже, когда нас у казаков отбили, мы с Саней Лазаренко увидели на столе фотографию трупа, опознали в нем одного из тех, с кем нас вместе в плен взяли.
Когда заезжал в АТО, весил 92 кг, сейчас 75 кг. Ну ничего, кости есть, а мясо нарастет
– Чем кормили в плену?
– Кашей. Приеду домой, встану на колени перед своим псом и буду просить прощения, что каши съел больше, чем он.
– На сколько похудели?
– Когда заезжал в АТО, весил 92 кг, сейчас 75 кг. Ну ничего, кости есть, а мясо нарастет.
– Бытовые условия какими были?
– Когда у казаков на подвале держали, гигиены никакой не было. Вообще. На поддонах три месяца спали. Один раз вывели ребят покупаться, я отказался, потому как у меня рана была. А там надо было быстро, за пять минут, пока он курит сигарету, покупаться. Без мыла, без ничего – зашел, намок, вышел. Смысла в таком "купании" я не видел.
– А когда "военная полиция" отбила и в здание СБУ привезла?
– И сравнивать нечего, небо и земля. В "избушке" нас в полуподвальном помещении держали, там раньше архивы СБУ были. Полки железные, сваренные в шесть этажей, окна. Кормили получше. И купаться можно было. Добровольно-принудительно на разные работы выгоняли.

 

Наталя ДВАЛІ, редактор, журналіст ГОРДОН.ua

Джерело: Гордон.UA
Переглядів (1176) Коментарів (0) Додати коментар Версія для друку
Інші новини по темі
1. За матеріалами СБУ у Чернівцях до 10 років позбавлення волі засуджено учасницю терористичної організації «ДНР»
2. Угорщина діє так, ніби Закарпаття - її територія, - МЗС
3. У Чернівецькій області до 9 років позбавлення волі засуджено учасника терористичної організації «ДНР»
4. Мер Дніпра Філатов три роки збирав інформацію про настрої працівників сфери освіти і обіцяє звільнити директорів і завучів шкіл міста, які підтримували сепаратистські настрої
5. Україна готова вислати угорського консула після відео видачі паспортів на Закарпатті
Коментарі
Додати свій коментар
  Ваше ім'я
  Місце проживання
  Введіть код
 оновити код
 
 
Увага, коментарі не відповідаючі нашим вимогам будуть видалені.
зачекайте ...


Loading...