ГОЛОВНА | БЛОГИ | ПРО НАС | АРХІВ | ФОТОСЕРВІС | КОНТАКТИ | ВХІД НА САЙТ
Дивись:
 НОВИНИ
 СПОРТ
 ІНТЕРВ'Ю
 ПЕРСОНАЛІЇ
 АНАЛІТИКА
 ПРЕС-КОНФЕРЕНЦІЇ
 КРИМІНАЛ
 ШОУ-БІЗНЕС
 НАУКА
 ІСТОРІЯ
 ПОЛІТИКА
 СКАНДАЛИ
 ЦІКАВИНКИ
 ТЕХНОЛОГІЇ
 БІЗНЕС
 КУЛЬТУРА
 ЗДОРОВ'Я
 НАДЗВИЧАЙНІ СИТУАЦІЇ
 ПРЕС-ОГЛЯД
 ЧЕРНІВЦІ
 ЕКОНОМІКА
 ОСВІТА
 ЕКОЛОГІЯ
 МАС-МЕДІА
 РЕЛІГІЯ
 МІЖНАРОДНІ НОВИНИ
 ПРАВО
 КОРДОН
 ПРЕЗИДЕНТСЬКІ ВИБОРИ
 ПРОТЕСТИ
 НАРОДНІ ТРАДИЦІЇ
 МИСТЕЦТВО
 БЛАГОДІЙНІСТЬ
 ЧЕРВОНА РУТА 2009
 ОБЛАСНА ВЛАДА
 ВІДПОЧИНОК
 АРМІЯ
 ЖИТІЄ МОЄ
 БЛОГИ
 ОЧЕВИДНЕ-НЕЙМОВІРНЕ
АРХIВ
 
новин
веб-конференцiй
опитувань
ПРО НАС
КОНТАКТИ
ПОШУК
 


















Новини від Киноафиша.юа
Загрузка...
Загрузка...
 
 
 
Loading...

Новини Чернівці та Буковинського краю. Щоденні чернівецькі новини, буковинські новини, новини буковини, прессконференції, анонси, блоги, опитування.

  Перегляд новини  /  ІНТЕРВ'Ю   >>> 22 Лютого 2016

Інтерв'ю з Віталієм Касько після відставки: "Останнім часом в ГПУ дуже не люблять правду в очі"

МОВОЮ ОРИГІНАЛУ / 

На днях в Генеральной прокуратуре Украины одобрили заявление об отставке, которое подал заместитель Виктора Шокина – Виталий Касько.
 
В интервью Сегодня.ua Виталий Касько рассказал, почему не жалеет о своем уходе и чем будет заниматься в будущем.
 
"В ГПУ есть целая группа людей, которые остаются яркими поклонниками советской системы"
 
- Наверное начнем с того, что во вторник вы уже официально забрали свою трудовую книжку из ГПУ.
 
- В понедельник. Информация о том, что я заходил во вторник в ГПУ, не соответствует действительности.
 
- Не жалеете?
 
- Абсолютно нет.
 
- Как принимали решение?
 
- Взвешенно, обдумав и осознанно.
 
- Наверное, самый главный вопрос: почему и кто виноват?
 
- Есть две очевидные причины, которые между собой тесно взаимосвязаны: это отсутствие продвижения в Генеральной прокуратуре. Она не превратилась в европейскую прокуратуру, к чему я стремился и делал все для этого, – она осталась такой же, как была, к сожалению. И второе – это круговая порука и коррупция, которые продолжают существовать в прокуратуре, как и во всех других институциях в Украине. Когда у тебя нет никаких рычагов – это было последней каплей. Меня, по сути, лишили всех рычагов проведения дел о коррупции прокуроров. Нет никакого смысла оставаться в таком учреждении.
 
- В ГПУ назвали ваше решение пиар-ходом.
 
- Вы знаете, в ГПУ в последнее время, во-первых, очень не любят правду в глаза, во-вторых, это оценка, на которую они имеют право. Я не знаю, в чем может состоять пиар человека, который выразил свое мнение относительно того, что происходит, и принял решение покинуть это учреждение. Можно говорить о каком-то пиаре, если человек остается в этом учреждении и о чем-то говорит. Но в данном случае я не вижу никаких оснований для таких утверждений.
 
- Вы уже официально там не работаете. Может, у вас уже появилось больше возможностей говорить, в том числе и о том, кто же препятствовал вашей работе конкретно?
 
- Вы знаете, я, в принципе, не скрывал и достаточно откровенно говорил о тех проблемах, которые существовали в прокуратуре, что, наверное, много кому не нравилось. Поэтому не думаю, что именно из-за увольнения я могу говорить больше. Как я придерживался позиции о том, что консервативная часть прокуратуры не хочет реформироваться и хочет работать так, как работала всегда, так и придерживаюсь такой позиции. Ничего не поменялось.
 
- Консервативная часть Генпрокуратуры – это Шокин?
 
- Люди, которые ориентированы на такую позицию. Не только он, потому что верхушка прокуратуры достаточно большая. Она состоит не только из заместителей Генерального прокурора – она состоит из руководителей департаментов, руководителей отделов. Есть целая группа людей, которые составляют цемент, основу этой систему. Она была и остается ярким поклонником советской системы прокуратуры: той, которая у нас существовала и существует до сих пор.

- Вы написали свой рапорт за несколько дней до того, как подал в отставку Шокин, хотя сегодня появилось сообщение, что Виктор Николаевич продолжил свой отпуск. Вы не погорячились, как вам кажется? Или вы подавали свой рапорт, уже зная о том, что Шокину придется уйти?
 
- Нет. У меня не было такой информации. Это первый ответ на второй вопрос. А относительно того, не жалею ли я, – нет, безусловно. Я не жалею. Я принял такое решение, которое считал необходимым. Даже если бы мне было известно, что Шокин на второй или третий день соберется в отставку, я бы это свое решение не изменил.
 
- Куценко (прокурор ГПУ Владислав Куценко – авт.), когда комментировал ваше заявление об увольнении, отвечая на вопрос, почему вам отказывали в возможности отправиться в командировку в Соединенные Штаты в том числе, несколько удивленно отреагировал, что, дескать, те, кому нужно было ехать в командировку в США, те и поехали, а Касько там нечего было делать.
 
- Так, наверное, считал Генеральный прокурор. Но так не считали представители Соединенных Штатов, потому что они отреагировали, причем отреагировали письменно. Эта информация даже каким-то образом появилась в средствах массовой информации. Думаю, у вас была возможность ее видеть. Поэтому, наверное, решать, кому именно было нужно принимать участие в этих встречах, нужно было именно американской стороне, которая инициировала эту командировку и которая формировала список вопросов для обсуждения. И после самой командировки ко мне обращались наши американские коллеги и подтвердили, что моего участия, к сожалению, не хватало в обсуждении ряда вопросов, которые их серьезно интересовали.
 
- Вы почувствовали облегчение от того, что вы оставили Генеральную прокуратуру?
 
- Вы знаете, почувствовал. Потому что не в первый раз я принимаю такое решение. И каждый раз это решение – мое собственное решение. Это не вынужденное решение. В последний раз я принимал такое решение, когда Генеральным прокурором стал господин Пшонка, если вы помните. Как только он стал Генеральным прокурором, я решил попрощаться с Генеральной прокуратурой. Никогда в жизни не жалел об этом решении, и не жалею сейчас. Буду делать то, что умею и что считаю нужным, за пределами этого учреждения. Если на самом деле у кого-то будет желание все-таки что-то там менять и ему дадут это сделать, я всегда готов помочь советом, принять участие в конференциях, тренингах, семинарах, помочь это сделать. Но возвращаться при нынешних условиях в это учреждение я не желаю.
 
- То есть вы снова будете заниматься адвокатской деятельностью?
 
- Адвокатской и экспертной. Потому что я достаточно долго занимался экспертной практикой в сфере уголовной юстиции с многими международными донорами. Я буду продолжать эту деятельность.
 
"У меня не было полномочий влиять на дело "бриллиантовых прокуроров"
 
- Вы можете немного приоткрыть завесу тайны, что вообще происходит в Генеральной прокуратуре внутри, кроме того, что известно всем? Условно говоря, что там друг друга ненавидят или подбрасывают друг другу какие-то отравленные вещества, как это было при Голомше, которого пытались – вы знаете эту историю.
 
- Это, наверное, аура такая.
 
- Отравить. Что это за ведомство сейчас, с вашей точки зрения?
 
- С моей точки зрения, нужно изменять ауру. Не фамилии, а систему прокуратуры. Потому что изменение фамилий с одной на другую – мы уже видели такие изменения не один раз, а система при этом не изменяется. Если мы не изменим систему, она останется такой иерархичной, советской, которая подвергается влиянию как внешнему… потому что, к сожалению, конструкция такая, что Генеральный прокурор – он подвергается внешнему политическому влиянию. И это очень плохо.
 
- Так было всегда.
 
- Так было всегда. И это нужно менять. Так и внутреннему, потому что в иерархической советской системе прокуратуры нижестоящих прокуроры подчиняются вышестоящим. Если он пойдет против системы и пойдет против указаний, в том числе незаконных, то по правилам этой системы, его будет ждать наказание, преследование, травля и так далее. Если мы не обеспечим независимость внутри системы, когда прокурор будет иметь возможность сказать "нет" своему руководителю и будет чувствовать при этом уверенность в том, что за это ему ничего не будет, а наоборот его поддержит и общество, и прокурорская среда, тогда изменится аура и, наверное, не будут никого травить, не будет скандалов в прокуратуре, а она станет на самом деле европейской, цивилизованной, которая будет защищать граждан, которая будет пользоваться доверием в обществе. Вы же знаете, какой уровень доверия сейчас у общества к прокуратуре?
 
- Низкий.
 
- Меньше 10%. Какие бы опросы ни проводились, какими бы агентствами.
 
- А взятки сегодня дают за назначение, например, прокурором области? Когда-то такая шкала существовала: от 30 до 50 тыс., даже до 100, говорили, тыс. долларов за назначение на должность прокурора какой-то конкретной области.
 
- Такая информация достаточно часто заявляется в средствах массовой информации. Я, конечно, не присутствовал и не знаю. Слухи ходят по прокуратуре во все времена при всех Генеральных прокурорах по этому поводу. Я могу сказать одно: помните, когда Шокин пришел Генеральным прокурором, он анонсировал, что теперь все назначения прокуроров областей будут происходить по согласованию со всеми заместителями. Тогда еще появились такие интересные сообщения в некоторых СМИ, что теперь все стало намного дороже: каждый заместитель должен поставить свою визу. Должен вам сказать, что первый опыт, когда ко мне подошли два кандидата на прокурора области, я их послушал и попросил руководителя кадров больше ко мне не водить этих людей. Я сказал, что я не готов ставить свою подпись.
 
- То есть они вам деньги принесли?
 
- Нет. Они были не готовы работать на этих должностях. Они были такими яркими представителями этой советской системы прокуратуры: которые будут выполнять указания, которые ничего не понимают в европейских стандартах, для которых права человека – это пустое слово. Послушав их, попробовав выяснить, знают ли они хотя бы уголовный процесс украинский, я понял, что, к сожалению, не смогу поставить подпись, и попросил руководителя кадров в следующий раз объяснять, что я в командировке, на конференции – где угодно. И обходиться без моих виз при назначении прокурора области.
 
- В этом вас теперь обвиняют, кстати. Тот же Куценко говорит, что Касько исчезал в случае каких-то ситуаций, когда нужно было что-то сказать либо рассмотреть, либо заслушать какие-то вопросы, а Касько нет.
 
- А можно привести пример хотя бы один? Когда нужно было ловить "бриллиантовых прокуроров", почему-то других не нашли, кроме Касько и Сакварелидзе. И вообще подход этого человека, который от имени Генерального прокурора комментирует какие-то события в Генеральной прокуратуре, – так он же такой же прокурор. Знаете, мне это напоминает какой-то старый анекдот: трамвай, когда интеллигентный человек говорит одному из пассажиров: "Не могли бы вы подвинуть что-то куда-то?", – а тот говорит: "Ты что, интеллигент?" – "Как вы могли подумать, уважаемый? Я такое же махровое быдло, как и вы". Такого уровня аргументы – к сожалению, я считаю, что они не являются достойными для органов прокуратуры.
 
- Мы вспомнили о деле "бриллиантовых прокуроров". Мне буквально 2-3 дня назад пришлось общаться с одним из ваших бывших коллег. И он говорит, что да, дело можно было раскрутить в полный рост, но, к сожалению, сегодня очень слабая перспектива и как бы не сложилось так, что Генеральная прокуратура еще будет возмещать причиненные убытки – моральный, по крайней мере.
 
- Я уже слышал эту позицию. Более того, у меня даже есть информация о том, что такая позиция – она проработанная, и даже некоторым работникам прокуратуры рекомендуется отстаивать такую позицию во время общения с журналистами. На самом деле ситуация абсолютно другая. В деле так называемых "бриллиантовых прокуроров" есть несколько эпизодов, далеко не один. Первый и основной эпизод, который касался взяточничества. Собственно говоря, по подозрению в этом взяточничестве были задержаны так называемые "бриллиантовые прокуроры". Он потянул за собой ряд других, включая эпизод относительно требования мусорного бизнеса и овладения им путем рэкета, эпизод с незаконным обогащением, эпизоды с оружием и так далее.

Изначально мы планировали расследовать все это в полном объеме, как вы говорите, исчерпывающе и общее большое уголовное производство направить в суд. Тогда по ходу расследования нас начали обвинять в том, что мы затягиваем расследование этого дела, все ждали, что через несколько дней оно попадет в суд. Учитывая это, для того, чтобы отбить, опять-таки, нападки наших оппонентов, которые, безусловно, каким-то образом поддерживались другой стороной, мы довели до ума эпизод со взяточничеством и направили в суд. Это произошло еще в прошлом году. Мы закончили следствие, как и обещали, в ноябре. Но все дальнейшие производства так же расследовались. Производство относительно вымогания, о котором недавно было сообщено с уточненным подозрением, которое в этом месяце должно было попасть в суд. Производство относительно незаконного обогащения – об этом я говорил на пресс-конференции. Давайте дождемся суда. Я понимаю, что делается все для того, чтобы создать общественное мнение, что там не все так хорошо, как кажется. Это, очевидно, такая аура появляется. Во-вторых, там разваливаются доказательства. Пусть послушают, что это за доказательства, послушают записи, которые проводились с санкцией суда, послушают свидетелей – и тогда будем делать выводы. Не надо создавать наперед общественное мнение.
 
- Время идет, понимаете? Время играет не на руку Генеральной прокуратуре.
 
- Дело "бриллиантовых прокуроров" направлена в суд в начале года: 4-го января. Оно попало в Печерский суд. Вы знаете, что это? "Самый гуманный суд" решил не рассматривать это дело. Дело блуждало почти месяц: сначала в Апелляционный суд, потом в Высший специализированный. О чем это говорит? Что особого желания рассматривать уголовное производство, в котором, как видят судьи, проблемы возникли у тех прокуроров, которые его начали, не возникает. В конце концов это дело почему-то оказалось в Голосеевском суде. До этого времени я не слышал о том, что началось подготовительное заседание. Когда начиналось дело, я, в соответствии с распределением обязательств, курировал прокуроров, которые осуществляли процессуальное руководство в этом производстве и должны были идти в суд поддерживать обвинение. На определенном этапе Генеральный прокурор забрал у меня руководство прокурорами и отдал его Сакварелидзе, а мне отдал следователей. То есть, рычагов влияния на рассмотрение дела в суде у меня уже не было. У меня были рычаги расследовать те криминальные производства, которые остались в Генеральной прокуратуре. И мы это делали, как видите, успешно. Мы двигались нормально, несмотря на препятствия, которые были на нашем пути. Но после того, как мы сообщили подозрение в расследовании нового эпизода "бриллиантовым прокурорам", у меня забрали и следствие. А потом вышел Куценко и сказал: "Так он же просто ничего не закончил, должен был дождаться, чем дело закончится". По их логике, я должен был сидеть в кресле без каких-либо полномочий и ждать, пока они благополучно развалят дело "бриллиантовых прокуроров" в суде. Но не так получилось.
 
- Тут самое интересное, потому что 5-го февраля выходит приказ Генерального прокурора о новом перераспределении полномочий между его заместителями.
 
- Это стандартный советский подход к работе прокуратуры.
 
- Расскажите, пожалуйста, какие у вас были до этого департаменты в подчинении, что у вас забрали и как это влияет вообще на дело о бриллиантовых прокурорах?
 
- Давайте начнем рассматривать ситуацию еще раньше. На момент, когда появилось дело "бриллиантовых прокуроров", у меня по распределению обязанностей, кроме генеральной инспекции, процессуального руководства, было представительство интересов государства в суде. И мы на тот момент уже очень много сделали по возвращению бывших высокопоставленных чиновников гражданско-правовыми методами. После дела "бриллиантовых прокуроров" первым же решением у меня забрали эти полномочия: представительство интересов в суде у меня забрали. Эти решением последним забрали какие-либо возможности влиять на расследование дел генинспекцией. То есть никаких полномочий у меня не осталось. Каким образом я мог доказать дело "бриллиантовых прокуроров" до конца: то, которое находится в суде, или те эпизоды, которые мы продолжили расследовать? Никаким образом. Никаких полномочий не было ни влиять на кадровый состав, ни советовать, как сделать, ни формулировать и формировать позицию участия в судебном заседании вместе с прокурорами – такой возможности у меня не было. Безусловно, что мне не оставалось ничего другого, как сказать: "Ребята, если вы хотите, тогда делайте это сами. Не знаю, кто у вас будет заниматься этим делом, но не нужно рассказывать о том, что это дело плохо расследовано или оно в суде развалится. Вы же мне дали начальную возможность вместе с Сакварелидзе его расследовать – мы ее расследовали. Так дайте возможность довести его до конца. Вы возможности не даете, а начинаете давать оценки о том, что "вот, он ушел, не доведя до конца". Это же очевидная манипуляций.
 
- Может, это случилось, потому что Сакварелидзе на каком-то этапе выехал в Одессу, и он меньше внимания уделял вообще делу?
 
- На самом деле об этом лучше спросить у Сакварелидзе. Как по мне, решение о том, чтобы стать прокурором Одесской области, – это не единоличное решение Генерального прокурора. Нужно было для этого написать рапорт и согласиться на это. Следовало ожидать, что пребывание в Одесской области существенно снизит возможности влиять на расследование, в том числе и этого дела. Безусловно, пришлось тяжелее, потому что дело непростое, очень много есть влияний, от очень многих вещей приходилось отбиваться. Но, тем не менее, мы это делали. И делали это до конца.
 
"Все попытки провести реальные реформы закончились ничем"
 
- Давайте вернемся к тому моменту, когда вы пришли во второй власть в Генеральную прокуратуру. Многие просто говорят о том, что "посмотрите, Виталия Касько приглашал Ярема и вообще с ним не все так просто".
 
- Это третий раз. И приглашал и.о. Махницкий – Яремы тогда не было.
 
- Махницкий приглашал? Как это вообще происходило?
 
- Перезвонили из его аппарата. Я с ним несколько раз встречался и несколько раз отказывался от предложений. В конце концов меня уговорили, убедив, что на самом деле начинается реформа прокуратуры: "Есть новый проект закона о прокуратуре, будет абсолютно новое законодательство, будут абсолютно новые подходы и нам очень нужна ваша помощь в вопросах международного сотрудничества, сотрудничества с Советом Европы, с европейскими коллегами для того, чтобы все эти реформы воплощать в жизнь". Согласился в конце концов. Но, к сожалению, не так случилось, как планировалось. Через очень короткий промежуток времени и.о. прокурора был уволен, пришел новый Генеральный прокурор, потом ещё один Генеральный прокурор. Как вы видите, все попытки провести реальные реформы в Генеральной прокуратуре закончились на данном этапе, я считаю, ничем.
- Многие говорят о том, что не стоит так идеализировать персону Виталия Касько, потому что провалено вообще международное сотрудничество, в частности по возвращению активов. Это я озвучиваю мнение ваших "антипатиков", скажем так.
 
- Не только "антипатиков". Мне, например, присылают "темники", которые предлагается распространять среди журналистов. Это один из тезисов, например. Я вообще не предлагаю идеализировать мою личность. И сделал то, что сделал. Все, что мог сделать, я сделал: принял решение уволиться из прокуратуры. Я надеюсь, что это решение будет уважаться. Что касается невозврата активов, то более полугода, за которые я потерял возможность убедить наше следствие в том, что необходимо надлежащим образом расследовать дела бывших высокопоставленных чиновников. Я был вынужден публично объяснять обществу, кто несет ответственность за то, что на нынешний момент мы не приблизились особенно к перспективе возвращения активов бывших высокопоставленных чиновников из-за границы. Это очень просто, на самом деле. Международный департамент, которым я руководил, является субсидиарным департаментом, который помогает следствию искать и возвращать активы. Мы сотрудничаем с нашими иностранными коллегами, мы предоставляем экспертов, которые готовы предоставить помощь следствию. Но департамент не расследует ничего, не имеет права посмотреть материалы уголовного производства, не имеет права давать указания, что делать в уголовном производстве. Поэтому свою роль коммуникатора между ЕС, Швейцарией, Соединенными Штатами, Канадой мы выполнили, я считаю, более, чем на 5. При таком уровне следствия, которое мы имели все эти годы, причем при разных заместителях по следствию, к сожалению, большое чудо, что до сих пор европейские санкции в своей основе остаются действующими, швейцарские санкции действуют, канадские действуют и так далее.
 
Во многом, прежде всего, это заслуга наших иностранных коллег. Это, собственно говоря, аванс, который они дали Украине. Во-вторых, это заслуга международного департамента, который сотрудничал с ними интенсивно все это время и убеждал в том, что все-таки следствие будет проводиться. Например, это было в период между двумя санкциями – помните? Между первым ми вторым годом, когда нужны были сообщения о подозрении по определенным категориям. Собственно говоря, нам приходилось убеждать, в том числе Генерального прокурора тогдашнего, интенсифицировать следствие для того, чтобы следствие не завалило санкции. Насколько это удалось? Насколько можно было удалось. Поэтому я считаю, что нами было сделано все возможное. То, что мы пригласили – и с радостью согласились агенты ФБР, Центр по возвращению активов Базельского института помочь следствию в расследовании этих преступлений, – это так и есть. Воспользовалось ли этой помощью следствие? К сожалению, по моему мнению, нет. Потому что просить экспертной помощи и не давать экспертам доступа к материалам уголовного производства, прикрываясь тайной следствия… Как, например, финансовый следователь из Великобритании, – как он может помочь, если он не видит материалов производства?
 
- То есть им не давали?
 
- Им не давали материалов производства, прикрываясь тайной следствия. Я, например, не смог бы помочь так расследовать. И они так же не могли. Американские и британские эксперты очень быстро покинули стены Генеральной прокуратуры, сказав, что "Окей, когда вам понадобится помощь, уважаемые украинские следователи, мы приедем. А раз вам не нужно, мы уезжаем".
 
- Кто конкретно не давал?
 
- Кто не давал? Вообще-то те руководители Генеральной прокуратуры, которые отвечают за следствие. То есть это такой старый советский подход: что есть тайна следствия – и мы не можем разглашать эту тайну следствия. На самом деле, по моему мнению, за этим подходом прячется просто нежелание давать доступ к информации людям, которые потом смогут потом дать свою оценку почему не было сделано что-то или почему дело было завалено. Ведь когда это все делается в тайне, спрятано под тайной следствия, сложно кому-то дать независимую оценку. Мы не могли этого сделать по законодательству, потому что у нас нет таких полномочий. Но экспертов мы предоставили. Абсолютно сторонних независимых лиц, которые могли бы помочь. К сожалению, еще раз повторяю, этой экспертной помощью не воспользовались.
 
- То есть они не давали доступ экспертам из стран, где находятся активы?
 
- Не обязательно. Если речь идет о американских и британских специалистах, то они, безусловно, помогали по своим юрисдикциям. Если речь идет о международной организации Центр по возвращению активов, то речь шла о любых юрисдикции. Они специалисты в целом по возвращению активов и могут помочь в возвращении активов из любой страны. Поэтому, к сожалению, ситуация такая, какая есть. С другой стороны, я не один раз в средствах массовой информации разъяснял процедуру возвращения активов. Могу сказать, что за полтора года активы по существующему порядку не возвращаются из-за границы. Я говорил о том, что если бы следствие работало надлежащим образом, то мы бы могли рассчитывать где-то в рамках пятилетнего периода на то, что начали бы появляться первые возвраты средств. Сейчас прошло полтора года. Но эти полтора года, которые были потрачены, не приблизили нас в рамках этого пятилетнего периода. На этой стадии уже должны были быть как минимум наложены аресты на активы по решениям украинских судов и по инициативе украинского следствия за границей. На сегодня большинство активов заблокированы на основании административных санкций ЕС или соответствующих стран. Не на основании, не по инициативе украинского следствия.
 
- То есть политическая воля, получается, такая? Добрая воля арестовать?
 
- Да, политическая воля и надлежащее сотрудничество. Но опять-таки, я не могу, встречаясь с европейскими коллегами, когда я сам теряю веру в то, что это следствие начнет работать надлежащим образом и придет к результату, убеждать своих коллег, которые мне доверяют и которых я не могу обманывать. Потому что отношения с нашими западными коллегами строятся на доверии. Как только доверие теряется, чего-то ожидать, какого-то сотрудничества с их стороны нет смысла. Поэтому когда я понял, что на определенной стадии я сам теряю веру, я был вынужден им сообщить об этом: о том, что есть проблемы – "я вам не могу ни гарантировать, ни обещать, что это может произойти таким-то и таким-то образом". Они ценят эту искренность и очень ждут, что в Украине что-то изменится и следствие начнет работать надлежащим образом, в частности в делах бывших высокопоставленных чиновников.
 
"У нас уже нет времени принимать решение по делам Азарова и Януковича"
 
- Ваш прогноз, когда нам следует ожидать, что могут снять санкции? Кто это будет? Фамилии: Азаров, Янукович, Ставицкий?
 
- Не могу вам сказать. Поскольку на момент, пока я работал в международном департаменте, у нас в принципе была предварительная договоренность о том, что санкции могут быть продлены. Я уже об этом говорил: если не будут допущены какие-то серьезные упущения – я имею в виду такие эксцессы, как судебное решение в деле Иванющенко и тому подобные, которые тоже негативно влияют на отношение со стороны соответствующих органов ЕС, то я надеюсь, что все или большинство могут остаться в этом списке. Однако никто не знает, что может произойти за этот период и что может повлиять на окончательное решение. Это политическое решение ЕС, которое должно приниматься консенсусом, и возможны разные варианты.
 
- Понятно, что решение нужно было принимать еще вчера. А сколько у нас еще есть времени в резерве у Украины по этому вопросу?
 
- У нас уже нет времени.
 
- Вообще?
 
- Нет времени. По моему мнению, эти все деньги, недвижимость, земельные участки должны были арестованы по решению украинских судов по уголовным производствам. К сожалению, в большинстве этих случаев это не сделано.
- Скажите, пожалуйста: как вы объясняете позицию Интерпола, который отказывается объявлять в международный розыск высокопоставленных чиновников, которых Украина или Генеральная прокуратура уже подает по третьему или четвертому кругу?
 
- Я думаю, что лучше всего адресовать этот вопрос самому Интерполу. Он не единожды объяснял свою позицию. В Украине есть Национальное центральное бюро Интерпола, которое находится в составе Министерства внутренних дел. Интерпол – это международная организация полиции. И соответствующее НЦБ Интерпола в Украине – они сотрудничают с Интерполом. Украинское следствие сотрудничает с Интерполом через НЦБ Интерпола, то есть через МВД: следствие ли это прокуратуры или следствие СБУ, или любое другое следствие.
 
- Мы это понимаем. Но Интерпол, который находится в Леоне, отказывается искать Януковича. Янукович, фактически находясь в России, – он только по одному экономическому делу, например, не может появиться в Европе. Но он может из России куда угодно поехать, потому что он официально не находится в международном розыске.

- Если он находится в международном розыске по одному экономическому делу, то он находится в международном розыске во всех странах, которые являются членами Интерпола. Насколько я помню, он не был объявлен в розыск по делу Майдана. А по делу о разворовывании государственного имущества он был объявлен в розыск. Это произошло по результатам моего визита в Леон и переговоров с Интерполом. На самом деле это был тот визит, на основании которого были достигнуты определенные договоренности в юридическом департаменте. И путь решения проблемы мной был передан главному следователю управления Генеральной прокуратуры. Воспользовались ли им в дальнейшем? Не знаю. Я знаю, что были случаи, когда снимали с международного розыска Интерпола, были случаи, когда возобновляли, были случаи, когда останавливали информацию на сайте, проверяли жалобы адвокатов бывших высокопоставленных чиновников.

В каком состоянии сейчас – нужно проверить на сайте. Кроме того, есть две вещи, которые я бы хотел еще в этом контексте вспомнить. Первое: отсутствие лица на сайте Интерпола не значит автоматически, что оно не находится в розыске. Не всегда Интерпол размещает фотографию и данные на сайте. Лицо может находиться в розыске Интерпола, даже если его формально на сайте нет. Второе: даже если Интерпол не объявляет лицо в розыск, это не лишает возможности государство действовать на основании двусторонних договоров об экстрадиции. Если, например, то или иное лицо – например, как это произошло с Колобовым в Испании, – обнаружено в Испании или, например, в Израиле, отсутствие карточки на сайте Интерпола не мешает применить международные договора и обратиться с запросом о выдаче в Израиль или Испанию. И они предоставят такую помощь. Они задержат, проведут экстрадиционную проверку и будут решать запрос о выдаче. То есть это не безвыходная ситуация. Третье: для чего сейчас часто говорят "Нужен розыск Интерпола"? Потому что вроде как без розыска Интерпола нельзя начать заочное осуждение. Все молчат о другом: что изначальная редакция закона о заочном производстве не предусматривала никакой необходимости объявления в розыск Интерпола для начала заочного производства и дальнейшего заочного осуждения.
 
- Потом были какие-то изменения?
 
- Потом были какие-то изменения, которые инициировала прокуратура, простив которых выступал и я, и Министерство юстиции, которые изначально готовили этот законопроект, который действовал, абсолютно не мешая. А сейчас прокуратура говорит о том, что невозможно теперь это делать из-за того, что необходим розыск Интерпола. На самом деле это у меня вызывает впечатление, что мы создаем проблемы для того, чтобы их потом героически решать. Давайте посмотрим историю вопросу. Исследуйте историю вопроса – и вам станет смешно, на самом деле. Те, кто сам и инициировал это предупреждение, теперь кричат о том, что "мы не можем применить заочное производство и заочное осуждение".
 
"Прокуратура должна быть европейской, а не с советским душком"
 
- Уже не будучи работником Генеральной прокуратуры, наверное, вам можно задать вопросы – и вы как эксперт ответите. В чем была изначальная ошибка переаттестации вообще и проведения новых конкурсов на замещение вакантных должностей в местных органах прокуратуры? Почему не достигли того результата? В чём была ошибка?
 
- Изначальной ошибки не было. Изначально идея, формат, конструкция перезагрузки местных прокуратур были сформулированы правильно. И даже законодательно. Но по ходу реализации этой идеи в нее были внесены такие милые изменения и предупреждения, что достичь с ними другой результат, чем мы сейчас получили, было невозможно. Например, закон о прокуратуре предусматривал возможность принимать участие в конкурсах на занятие вакантных должностей на рядовые прокурорские должности любых внешних кандидатов. Тем не менее, приказом Генерального прокурора это право было ограничено, и участие в конкурсе на занятие должностей рядовых работников прокуратуры было разрешено взять исключительно тем прокурорам, которые работали в районных и городских прокуратурах. И таких примеров по ходу формулирования правил можно привести достаточно много. Эти все изменения в правилах нивелировали идею. И мы получили, по сути, то же лицо прокуратуры внизу, которое мы имели до этого. Является ли это реформой прокуратуры? Нет. Является ли это перезагрузкой или новыми лицами прокуратуры? К сожалению, нет.
 
- Еще один глобальный вопрос по поводу реформы Генеральной прокуратуры. Президент говорил о том, что когда будут внесены окончательные изменения в Конституцию, Генпрокуратура останется органом с минимальным количеством функций. То есть представление гособвинения, надзор заберут. Так ли это на самом деле и как нужно вообще?
 
- Возможно, президент знает больше, чем знаю я. Потому что, будучи членом Конституционной комиссии, собственно говоря, я принимал участие в формулировании нормы о прокуратуре, где действительно нами было предусмотрено ограничение функций прокуратуры. И так оно и должно быть, потому что прокуратура в европейской стране должна сосредоточиться исключительно на уголовной сфере с небольшими исключениями в случае общественной необходимости. Что было нами сделано? Были сформированы два блока полномочий прокуратуры в проекте Конституции.
 
Первый блок – уголовно-правовой. Основной, который должен быть в европейской прокуратуре. Он включает не только поддержку государственного обвинения. Государственное обвинение является незначительной частью этого блока. Оно включает в себя организацию и руководство досудебным расследованием, что является процессуальным руководством прокуратуры, что является нормальным в любом государстве, но это очень серьезные полномочия. Это процессуальное руководство любым расследованием, кем бы оно в Украине ни проводилось. Второе полномочие – это поддержка государственного обвинения в суде, что является логичным продолжением. Те, кто руководит расследованием, направляют его в необходимое русло, потом идут в суд и поддерживают это обвинение. Третье: решение, в соответствии с законом, других вопросов во время уголовного производства. Например, участие в разных рассмотрениях ходатайств об условно-досрочном освобождении. Это уже касается окончания уголовного процесса, когда особа уже отбывает наказание, но прокурор все еще выступает стороной процесса, скажем, с другой стороны высказывая, можно или нельзя применять те или иные процедуры по отношению к осужденному. Экстрадиция, которая не является ни процессуальным руководством, ни поддержкой государственного обвинения, но является, тем не менее, полномочием прокуратуры в рамках уголовного производства. И четвертое в рамках этого блока – это контроль за негласной деятельностью органов правопорядка. Это то, что раньше было проблемой.
 
Мы сформулировали по-европейски: негласная деятельность органов правопорядка. Эта негласная деятельность должна была касаться не сбора доказательств вины лица, а побочных функций. Например, защиты свидетелей, розыска обвинений. Это негласная деятельность, и над ней тоже необходимо осуществлять контроль. Это такой большой уголовный блок с очень серьезными полномочиями, которые в нормальной европейской прокуратуре существуют. Это далеко не поддержка государственного обвинения. И маленький блок – это представление интересов государства. Граждан мы исключили, общество исключили – исключительно государства в исключительных случаях и в порядке, предусмотренном законом, что будет позволять на государственном уровне сводить эти случаи к минимуму в зависимости от общественных нужд на уровне закона. Мы забрали у прокуратуры общий надзор, который де-факто не осуществляется, хотя закон его касается, и он еще есть. Мы забрали у прокуратуры следствие. И мы забрали у прокуратуры надсмотр за выполнением законов пенитенциарной сферы. Потому что, по крайней мере, по моему убеждению, это не является функцией прокуратуры – следить за тем, как хорошо сидится тем, кого прокурор благополучно в места лишения свободы отправил. Для этого есть национальный превентивный механизм, для этого есть институт омбудсмена. Поэтому в этой части мы действительно функции ограничили. Но мы не сделали прокуратуру органом государственного обвинения, как можно было бы сделать. Потому что в европейской практике прокуратура стоит в середине, она стоит во главе уголовного процесса. Поэтому, поверьте мне, даже после этих законодательных изменений она останется сильной прокуратурой, но для этого нам нужно изменить подходы. Она должна быть европейской, а не сильной прокуратурой с советским душком.
 
- Последний вопрос. Обсуждали ли вы заранее свою отставку с международными партнерами? Если да, то с кем?
 
- Обсуждал с разными коллегами, с которыми мы тесно сотрудничали в рамках разных проектов. Я считал необходимым поставить их в известность и объяснить причины. Безусловно, я не согласовывал свою отставку, потому что меня никто не назначал на работу. Но я объяснил причины и считал необходимым предупредить их заранее.
Джерело: Сегодня.ua
Переглядів (6013) Коментарів (1) Додати коментар Версія для друку
Інші новини по темі
1. На Буковині за 2000 гривень хабара засуджений держвиконавець заплатить державі 20400 гривень
2. На Сокирянщині місцевий житель незаконно використовував майже 1,5 га землі водного фонду
3. Одне з підприємств сплатить борг та поверне Чернівецькій міській раді земельну ділянку вартістю понад півмільйона гривень
4. Прокуратура звернулася до суду про стягнення авансового платежу з підрядника, який так і не розпочав роботи по капітальному ремонту вулиці Гагаріна в Чернівцях
5. У Чернівецькій області судитимуть двох правопорушників, які за допомогою хабара намагались пом’якшити собі покарання
Коментарі
Додати свій коментар
  Ваше ім'я
  Місце проживання
  Введіть код
 оновити код
 
 
Увага, коментарі не відповідаючі нашим вимогам будуть видалені.
зачекайте ...


Loading...